Те, на кого наша газета наводит не зевоту, а хоть какой-то интерес, и хвалят, и ругают нас, в принципе, за одно и то же — за то, что мы пытаемся говорить о христианстве не беспроблемном, чьей-то бойкой или корявой кистью нарисованном на холсте, а, как Буратино, протыкаем своими носами и перьями нарисованный очаг, чтобы за ним расстаться со своими «пятью сольдами», нарваться на крыс Шушер, котов Базилио, лис Алис и даже Карабасов с Барабасами, но все-таки за плоской картинкой увидеть объемный мир — не такой удобный и понятный, как картинка, порой до омерзения отвратительный и до ватности в ногах страшный, но живой же, но мир же, то есть Божью придумку, а не человеческую.
Иначе просто нельзя. И мы с вами все живые и далеко не плоские, а уж Бог-то у нас живее всех живых. Его ни в какие, даже самые талантливые, холсты и самые древние плащаницы не завернешь. Не удержать Его ни холстам, ни плащаницам. Нет у них шансов.
От проблем никуда не денешься. И если о них не говорить, лучше вообще ни о чем не говорить, потому что разговоры о мире без проблем — это разговоры не о настоящем, Богом созданном мире, а о выдуманном, да и вообще это не разговоры никакие, а так, ритмичные удары языка о зубы и тренировка мускулатуры губ и гортани, типа «агу-агу» или «энэ бэнэ ряба, квинтер финтер жаба».
А проблема проблем заключается в том, что со всеми нами проблема — проблема греха.
И такая это страшная проблема, такое проклятье рода человеческого, что, даже когда люди пытаются разобраться, в чем именно это проклятье заключается, уже возникают проблемы.
Одни говорят, что «все в Адаме согрешили», то есть нарушили Закон Божий, и, говоря так, ничем не грешат против Библии, потому что там так и сказано: «…В нем [Адаме] все согрешили» (Рим. 5:12).. Другие, называя такую точку зрения на грех «юридизмом», считают, что «все в Адаме» не согрешили, а заболели, заболели смертью.
Вообще-то Павел вроде как и о том, и о другом говорил: «…Как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили» (Рим. 5:12).. И согрешили, и заболели. Но какая разница, кто как свою болезнь понимает? Больным ведь не понимать бы нужно, а лечиться.
И любой христианин, то есть тот, кто верует во Христа и себя видит, хоть и со своей духовной глаукомой и через тусклые стекла, таким, какой он есть в очах Божьих, пусть и не распознает деталей типа «юридизма», но сразу же замечает самое главное — то, от чего так мучился Лютер, то, от чего криком кричал Августин:
«Откуда это чудовищное явление и почему оно? Душа приказывает телу, и оно тотчас же повинуется; душа приказывает себе — и встречает отпор… Душа приказывает душе пожелать: она ведь едина и, однако, она не делает по приказу. Откуда это чудовищное явление? И почему оно? Приказывает, говорю, пожелать та, которая не отдала бы приказа, не будь у нее желания — и не делает по приказу. Но она не вкладывает себя целиком в это желание, а следовательно, и в приказ… А, следовательно: одновременно желать и не желать — это не чудовищное явление, а болезнь души…»
(Блаженный Августин. Исповедь. VIII. 9.)
Не хочу пить, а пью, хочу не ругаться, а ругаюсь, хочу благословлять, а проклинаю, хочу хорошую проповедь сказать, а получается, как всегда.
Что же тут спорить и друг друга по стенке размазывать за неправильную постановку диагноза? Ведь происходит с нами явление действительно чудовищное, души наши больны, больны неизлечимо и непоправимо, и вариантов в нашем распоряжении всего три:
первый — потихоньку себе умирать, не видя никакого выхода из болезни в здоровье и надеясь, что как-нибудь все небольно обойдется;
второй — врать самому себе, убеждая себя, что ты здоров, богат и ни в чем не имеешь нужды,
и вариант третий, единственный истинный выход из «чудовищного явления», из болезни души. О нем и нужно сказать. О выходах, которые совсем никакие не выходы, что говорить? Опять «энэ бэнэ ряба»?
И прошу особо заметить, что речь идет не только о тех, кто Христа не знает. В том, что пел, например, про страшную болезнь раздвоения души Владимир Высоцкий, который отнюдь не был ни православным монахом, ни проповедником, слышится та же тоска, что и в стонах Августина, и в песнопениях одного монаха:
«Во мне два Я — два полюса планеты,
Два разных человека, два врага» (В. Высоцкий).«Носил одежды чернеца,
Имея норов аховский,
Неправды не было конца
Под одеяньем ангельским» (Иеромонах Роман).
Так в чем же единственный истинный выход из болезни души?
Да в том же самом, в чем и все выходы из всех болезней. Если ищешь выход не в смерть (его и искать не нужно), а в здоровье, в жизнь, нужно об этом самом здоровье и попросить, только попросить не такого же больного, как ты сам, «целителя», а истинного Врача, Того Единственного, Кто миллионы лет был и всю вечность будет идеально здоров, а «взял на Себя наши немощи и понес наши болезни» только для того, чтобы проложить нам путь через истинный курс лечения от болезни души… Чтобы мы потом ужаснулись своему диагнозу и пошли этим путем, строго следуя предписаниям Лечащего Врача и по пути не заговоры приговаривая: «Энэ бэнэ ряба», «Дух размягчения мозга, вон с глаз моих!», а от всего сердца, всем разумом и всеми чувствами с Врачом разговаривая, можно с молитвословом в руках. Хорошая книга, доложу я вам:
«Иисусе сладчайший Христе, Иисусе долготерпеливе, души моея язвы исцели…»
У кого нет своих язв, поезжайте в ближайшую больницу и потолкайтесь хотя бы возле приемного покоя… Или спросите знакомую медсестру, что такое язва. Так вот души наши — именно в язвах, в гное и смраде. Гнием мы заживо. И сгнили бы, если бы не взмолились сладчайшему и долготерпеливому к нашим пакостям Иисусу: «…Души моея язвы исцели…»
Так что вперед, на процедуры ко Христу! Куда вам сейчас: на молитву, на дело Божье, на любовь Христову?..
А у нас исповедь. На этот раз не карфагенянина и не Августина, а могилевчанина и Александра. От исповедей, кстати, язвы очень даже хорошо зарубцовываются. Рекомендую… Этапы (Исповедь Александра Герасимовича)
