Время от времени в не-центральной и негосударственной прессе появляются сообщения о гонениях на христианские (чаще, конечно, неправославные) церкви. Лично я глубоко сомневаюсь, что такая информация производит среди читателей впечатление разорвавшейся бомбы, и они начинают перезваниваться, взахлёб сообщая таинственным шёпотом: «А ты слышал, что в России творится? Нехороший закон приняли. Ужас! А в Беларуси — вообще кошмар: правовое государство на глазах разваливается».
Напротив, совсем не удивлюсь, если информация эта не то что впечатления бомбы не производит, а после её прочтения никого вообще никаким впечатлением не обдает. Скорее всего, у большинства читающих сообщения о гонениях ни одна жилка не дрогает. Кто-то продолжает с аппетитом жевать колбасу свою насущную, кто-то, может, даже и зевает со смаком. Да и то сказать: разве можно россиянина удивить нехорошими, ущемляющими законами? Вот если б хороший, рассупонивающий закон приняли, это была бы сенсация, глядь, кто-то и поперхнулся бы.
А для белоруса сообщения о развале правового государства — это вообще бред сивой кобылы. Никак не может разваливаться то, чего нет. А если даже оно и есть, и разваливается, то никто этого и не заметит. Развал призрака — дело тонкое, и чтобы его почувствовать, нужен особый дар, особое состояние души. Нормальный человек узнает о том, что с правами человека в его державе не все нормально, только тогда, когда на его руках весело щелкают наручники или когда он слышит, как зачитывают смертный приговор, в котором по какому-то недоразумению звучит его имя.
А битым-недобитым неправославным христианам на просторах Великия и Белыя Руси вообще грех на судьбу жаловаться. Какие там законы, какой там «развал правового государства и нарушение всех основополагающих прав человека»? Кругом благодать — на кострах не сжигают, живьем в землю не закапывают и даже на административную комиссию не вызывают. Библии не надо контрабандой из-за границы везти, они прямо в Минске, в Академгородке печатаются, — хочешь на румынском, хочешь на грузинском. На русском языке Библий вообще видимо-невидимо. У пасторов и дьяконов — издания попроще, в кабинетах начальствующих по линии религиозного просвещения и борьбе с атеистическим мракобесием и деструктивными сектами — шикарные, подарочные, девственно нечитаные и совсем не для чтения предназначенные.
На белорусском языке, правда, так и нет Библий. Но «беларушчына» — это ведь ещё один призрак, а от призрака остается только колебание воздуха, эхо и ничего более. Материальных следов призрак не оставляет. А если и оставляет, видеть их не всем дано.
Бежит броуновской резвой рысью толпа людей и несет два пакета молока в одних руках, 200 г. масла в одном желудке и «Советскую Белоруссию» с программой в одном полушарии мозга. А в вихре проносящихся мимо тел стоит человек и плачет навзрыд, потому что видит тень отца Гамлета, развал правового государства и то, что люди сами нарушают все свои основополагающие права наряду с самым основополагающим — правом верить в Бога и жить этой верой.
Так что ничего ужасного для человека нормального ни в России, ни на Беларуси не происходит. Но кроме нормальных и тех, кто плачет по призракам, есть и ещё отщепенцы. Начитавшись таких вот статей про принятие законов (или самих законов), они наперебой начинают плакаться, что им запрещают «евангелизационные собрания» в кинотеатрах и библиотеках, «занятия по изучению Библии» в институтских общежитиях и детских садах, не дают разрешения на строительство храмов, не позволяют свободно получать «средствa» на эти самые евангелизации и строительства. Народ веселится и ликует на «Дажынках» и в барах-«Титаниках», а эти ноют и рисуют все черными красками: «Евангелизация в опасности! Планы строительства евангельских храмов под угрозой срыва!»
Но давайте сменим тональность и задумаемся всерьез: есть ли действительно в том, что происходит сегодня у нас (о России предоставим рассуждать россиянам, тем более, что «умом её не понять»), опасность для евангелизации? Может ли отсутствие баптистского храма в г.п. Чашники или в деревне Слобода поставить под угрозу срыва планы Божьи? Опустят ли в бессилии руки Христос и Дух Святой, если перекроется и без того не обильный поток денежной помощи и гуманитарки с дикого Запада? Может ли Бог чего-то не мочь без залов, разрешений от комендантов общежитий и круглой суммы в долларах?
Любому, кто хоть раз в жизни в здравом уме читал Новый Завет, должно быть, вообще-то, понятно, что эти вопросы сами по себе — образец абсурда. Мощный взрыв евангелизации… а может, перестанем обезьянничать и скажем по-русски: благовестия?.. Так вот: мощный взрыв благовестия, в котором родилась и окрепла Великая Христова Церковь, прогремел в условиях тоталитарного государства, в котором за неисполнение религиозных ритуалов господствующей конфессии побивали камнями. Рабство считалось в этом (и всех окружающих) государствах явлением само собой разумеющимся, вечным и незыблемым. Само государство было рабом — над Палестиной висел римский меч, и землю её топтала сандалия оккупанта. И в самом сердце этих развалин «правового» государства, где никто и слыхом не слыхивал об «основополагающих правах человека», из ничего родилась многотысячная церковь, — ни у кого не клянча разрешений на аренду залов, не имея на руках ни одного экземпляра «Четырех духовных законов», а лишь единичные экземпляры отдельных книг Ветхого Завета, и финансируя все свои нужды без банковских переводов, счетов в египетской или вавилонской валюте и профессиональных бухгалтеров.
И уж совсем неприлично напоминать людям, знакомым с Новым Заветом, что самого понятия «христианский храм» в Библии нет и быть не может. Храм — это Ветхий Завет. Пришел Христос — ушли храмы. Или, если точнее, Христос пошел Своей дорогой, а храмы — своей. Все здания, где стали собираться христиане, были чисто функциональными, а не сакральными. В них спали, пили, ели и даже упивались (что, конечно, всегда было нехорошо), а потом говорили о Христе, молились и пели псалмы.
А вот что на ту же тему в прошлом веке сказал Федор Михайлович:
«Други и учители, слышал я не раз, а теперь в последнее время ещё слышнее стало о том, как у нас иереи Божии… жалуются слезно и повсеместно на малое свое содержание и на унижение свое и прямо заверяют, даже печатно, — читал сие сам, — что не могут они уже теперь будто бы толковать народу Писание, ибо мало у них содержания, и если приходят уже лютеране и еретики и начинают отбивать стадо, то и пусть отбивают, ибо мало-де у нас содержания. Господи! думаю, дай Бог им более сего столь драгоценного для них содержания (ибо справедлива и их жалоба), но воистину говорю: если кто виноват сему, то наполовину мы сами! Ибо пусть нет времени, пусть он справедливо говорит, что угнетен все время работой и требами, но не все же ведь время, ведь есть же и у него хоть час один во всю-то неделю, чтоб и о Боге вспомнить. Да и не круглый же год работа. Собери он у себя раз в неделю, в вечерний час, сначала лишь только хоть деток, — прослышат отцы, и отцы приходить начнут. Да и не хоромы же строить для сего дела, а просто к себе в избу прими; не страшись, не изгадят они твою избу, ведь всего-то на час один собираешь. Разверни-ка он им эту книгу (сами понимаете, какую. — Ю.С.) и начни читать без премудрых слов и без чванства, без возношения над ними, а умиленно и кротко, сам радуясь тому, что читаешь им и что они тебя слушают и понимают тебя, сам любя словеса сии, изредка лишь остановись и растолкуй иное непонятное простолюдину слово, не беспокойся, поймут все, все поймет православное сердце!.. Отцы и учители, простите и не сердитесь, что как малый младенец толкую о том, что давно уже знаете и о чем меня же научите, стократ искуснее и благолепнее. От восторга лишь говорю сие, и простите слезы мои, ибо люблю книгу сию!.. И всего-то лишь час в неделю, невзирая на малое свое содержание, один часок» (Ф. М. Достоевский, «Братья Карамазовы», кн. 6, гл. 3..)
Кроме подтверждения того, что не в залах, не в храмах и не в долларах дело, ничего больше родного вам не слышится в словах отца Зосимы? Ральфа Нибора или Уильяма Бекхэма не читали? Про «малые группы» или «ячейки» слышали? Может быть, и у вас в церкви они есть (или были)?
Так вот: сама идея малых групп библейская, спору нет. Собираться по домам, чтобы пребывать в учении апостолов, в общении, преломлении хлеба и в молитвах, христиане стали с тех пор, как появились на белом свете. Им и в голову не приходило, что Сосфен, Иаков или Тит могут вдруг, собрав у себя дома или у реки христиан, закатить очи под веки и жалобно завыть: «Мы бы, братья, с вами развернули евангелизацию и активизировали работу, но средствa на строительство храма не поступают». Спросите, в каких храмах собирались верующие двадцать и тридцать лет назад, на какие средства жили и штрафы платили, поезжайте в Китай и спросите, как в условиях антихристианского террора церковь выстояла и выросла без евангелизаций, храмов и долларов, — и вы поймете, что правы все: и Нибор, и Федор Михайлович, и, самое главное, Библия, ради чтения которой и нужно собираться по домам.
Но иногда бывает все-таки полезнее для души и сердца читать Достоевского, чем «Учебник лидера домашней церкви», потому что… я уверен, например, что Федор Михайлович, и без того по делу и не по делу недолюбливавший «лютеран и еретиков», на многие творения их разума и скудной фантазии взирал бы с недоумением и тоской. Если взять практически любой из западных учебников по штамповке церквей, из малых групп состоящих, и заменить «тысячников» на майоров, а «десятников» на сержантов — никакой разницы в структуре церкви и армии РБ или РФ не найти. А разница между ними есть, и огромная. Разница в том, что церковь — это Тело Христово, а армия — это армия. В Теле никто не стрижет все члены под одну гребенку и не заставляет ногу решать уравнения, а поджелудочную железу — копать окопы полного профиля. В армии… ну, а про армию в нынешнем её виде, в условиях «развала правового государства», на ночь говорить и вовсе не положено.
И всегда можно пойти другим путем — Христовым, библейским. И идти им можно бодрей при любых развалах и любых законах. Но при одном условии — «если будем доверять Иисусу», а не страхам, басням или долларам.
