Все, кто в великую Дверь христианства через то или иное подворье вошел, рано или поздно упираются в вопрос (не сами, так им помогут): Так откуда же наша вера берется? Из Писания или из Предания? Из «sola Scriptur’ы» (только Писания) или из «sola traditi’и» (только Предания)? Или из того и другого вместе, и можно без хлеба?
Я вообще-то давно размышлял над этим вопросом, а тут как-то получил именно нам адресованное письмо, в котором человек стоял за Предание и обличал всех евангельских верующих скопом в однобокости веры, Предание отвергающей. В том же духе бездумного шаблонства совсем недавно на публичном диспуте человек, причисляющий себя к униатской церкви, сказал, что одно из различий между ним и мной состоит в том, что он верит в Писание и Предание, а я — только в Писание. Я на том диспуте сразу заметил, что в этом искать между нами разницы не стоит. Я тоже к Преданию как таковому отношусь очень даже уважительно. И по утрам вместо «Хлеба нашего насущного» частенько Феофана Затворника читаю.
Но при этом я, не задумываясь, подпишусь под лютеровским «sola Scriptura». А вот почему, давайте задумаемся.
Пролистал я, готовясь к написанию этой статьи, несколько умных книг (протестантских и православных) и просмотрел несколько интернетовских сайтов (протестантских и католических). И вот что случилось после этого просматривания и пролистывания:
— во-первых, я понаходил целую кучу весьма интересных цитат, некоторые из которых и предложу вашему вниманию;
— а во-вторых, одолело меня «шариковское» настроение: «несогласен я с обоими», если считать одной стороной тех, кто, говоря «sola Scriptura», подразумевает «смерть Преданию!», а другой — тех, кто всякое сомнение в силе любого предания или преданьица считает предательством, достойным самой страшной кары.
Проблемы-то, по моему глубокому убеждению, для человека, верующего во Христа Иисуса, здесь вообще нет. Не «библиане» ведь мы и не «традициане», а ХРИСТИАНЕ.
Проблема возникает тогда, когда человек «держит марку» и «протестантизм» или «православие» его бегут впереди его христианства. Христианство в таких случаях не пускается вдогонку за верой «исконно русской» (которая, впрочем, никакая не русская, а самая что ни на есть чужеземная, еврейско-византийская) или «супер-чистой», свободной от предрассудков икон, двунадесятых праздников и запахов свечей, ладана и пасхальных булок. Христианство побеждает не спешкой и суетливостью, а спокойствием и «пребыванием», не криком, а молчанием, не милионными тиражами и шикарной полиграфией, а Нагорными проповедями и листками, прибитыми к дверям гвоздями. Потому что так побеждал (и победил) Христос!
Но люди об этом забывают или просто не знают, потому как никто им такого не говорит и не пишет. А Библию самим читать как-то до сих пор так и не вышло приловчиться, зато хорошо приловчились слушать начальника (то ли батюшку, то ли пастора, что сути дела не меняет ничуть). Предание организм как-то лучше переваривает, чем Писание. Спокойнее от него как-то на душе становится. А там, где в церкви ещё и сидеть позволено, журчащий из уст проповедника ручей предания очень даже способствует здоровому сну, освященному благолепием и чинностью обстановки.
Будить спящего — преподлое занятие, поэтому оставим тех, кто засыпает под звуки знакомого голоса с кафедры или амвона, в покое. Я обращаюсь к тем, кому не спится, кого все-таки мучит один из вопросов, связанных с соотношением Писания и Предания. А вопросы тут приходят на ум такие:
Действительно ли речь идет о выборе «или Писание, или Предание»? Если да, что выбирать христианину для спасения души?
Действительно ли Лютер и те, кого потом люди сделали, не спрося их согласия, «отцами протестантизма», призывали никого не слушать и ничего иного не делать, кроме как только «читать, читать и ещё раз читать»?
Действительно ли баптисту или пятидесятнику нельзя читать Фому Аквинского, Исаака Сирина, и Андрея Кураева (и наоборот)?
При первом, поверхностном, взгляде создается впечатление, что все христианские церкви делятся на две категории — те, кто Предание отвергает категорически и не принимает ни под каким соусом, и те, кто за Предание готов пойти на смерть. И «между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят». Получается, что есть «церкви-беспрЕданницы», с гордым и глупым видом плюющие на богатейшее наследство, которое всего и труда что просто взять и… взять, и «церкви-предатели», которые «устранили заповедь Божию преданием…»
Но ведь это же неправда. И, как пишут мне в письме, «ТАК НЕ БЫЛО у первых христиан (равно как и «не очень первых»: до Лютера ВООБЩЕ НИКОГДА)«. Я более того скажу: и у Лютера так не было, и у нормальных «протестантов», верующих во Христа, а не в сказки, спущенные сверху, тоже не было. «Sola Scriptura» никогда не означало (ни исторически, ни богословски) для нормальных верующих, что они «определяли для себя в качестве единственного источника своей веры Священное Писание» (снова цитата из того же письма). Это можно сказать только о фанатах типа Мюнцера, который своими крайностями и вывихами погубил и самого себя, и многих поверивших ему мужчин, женщин и детей. Лютер это дело никак не одобрял и предупреждал, что такой подход приведет к хаосу, потому что каждый будет толковать Писание, как карта ляжет. И Мюнцер как раз так его и толковал: «Взять и все поделить! Буржуи! Даешь конец света!», призывая уничтожать физически даже тех врагов, которые сдавались на его милость. Вот слова Мюнцера в дословном переводе:
«Вперед, вперед, вперед! Никакой пощады, что бы Исав вам ни предлагал! Не обращайте никакого внимания на мучения безбожников, пусть себе набиваются вам в друзья, пусть умоляют, рыдают и валяются у вас в ногах, как малые дети. Никакой милости, потому что так повелел Бог во Второзаконии 5:7 и так наставляет Он поступать и нас. Вперед, вперед, пока бушует пожар! Пусть ваши мечи не успевают остыть от теплой крови — вперед, пока ещё день! Вас ведет Бог. За Ним».
Что-то слышится родное:
«Мы на горе всем буржуям
Мировой пожар раздуем,
Мировой пожар в крови,
Господи, благослови!» (А. Блок. «Двенадцать».)
Приговор Лютера такому подходу к вере и к толкованию Писания краток: «Новый Вавилон».
Нормальные же реформаторы такого безумного подхода не разделяли в принципе. И их, нормальных, было большинство. А это большинство, т.е. так называемая «…Магистрская Реформация была достаточно консервативна по богословским вопросам. Традиционные доктрины… не отрицались на основании убеждения реформаторов, что эти традиционные толкования Писания были правильны. Были сохранены многие традиционные обряды (такие, как крещение младенцев) на основании веры реформаторов в их соответствие Писанию» (А. Маграт. Богословская мысль Реформации. Одесса, 1994. Стр. 180).
Вот в чем обвиняют Лютера одни «интернетные» католики:
«Лжеучение „Sola Scriptura“, впервые провозглашенное Мартином Лютером, породило синдром толкования Библии под девизом „каждый сам себе голова“. Главная причина того, что в протестантизме сегодня более 28 000 групп раскольников, — именно вера в принцип „Sola Scriptura“. Отныне каждый мог заявить: „А мне так Дух Святой сказал“. Вся полнота истины у католиков».
Вот вам по этому поводу загадочка. Две цитаты. Угадайте, чьи внизу слова: протестанта, православного, католика или обезумевшего фаната. Намекну, что люди это весьма в христианском мире известные.
1. «Этот не хочет слышать о крещении, тот отрекается от таинства… некоторые учат, что Христос не Бог, одни говорят одно, другие — другое: сект и символов веры столько же, сколько голов. Каждый болван придумывает всякую чушь и считает, что через Него говорит Дух Святой и что он пророк».
2. «Должно писаниями поверять то, что говорят учители, и согласное с писанием принимать, а несогласное отвергать и всячески отвращаться тех, которые держатся такого учения».
Варианты ответов:
Лютер
Мюнцер
Папа Римский
Диакон Кураев
Билли Грэм
Алексий
Игорь Белов
Вася
Так что Лютер совсем не тот, каким его малюют. И сделал-то он всего лишь то, что советовали каждому верующему регулярно делать те самые отцы церкви, уважать которых так громко призывают всех «предатели». И «беспрЕданники», называющие себя последователями Лютера и Кальвина, почитай они этих самых Лютера и Кальвина, очень бы на «отцов протестантизма» обиделись за отсутствие «истинно протестантского духа» и за «флирт с преданиями». Потому что ни Лютер, ни другие истинные реформаторы, веровавшие во Христа, никаких «протестантизмов» и «кальвинизмов» не придумывали, никаких бунтов не подымали и к ним не призывали, а очень даже наоборот. Кальвин вообще признавался, что хотел бы сидеть за печкой, почитывать себе и пописывать, но Бог его прямо силой выталкивает в люди, на всеобщее обозрение, которое никакого морального удовлетворения обозреваемому чаще всего не приносит — тяжко на людях. Как говаривал один семинарист: «Служение-то я люблю, кажется, служил бы и служил. Вот только с людьми проблемы».
Но ладно. Бог с ними — с Лютером, Мюнцером, Кальвином и Василием Кесарийским Великим.
Как нам-то быть? Куда записываться — в «беспрЕданники» или в «предатели»?
Мне это дело вот как видится:
Ни «церквей-беспрЕданниц», ни «церквей-предателей» в христианской природе не существует. То, к чему нас призывает наш читатель, если я его правильно понял, это нормальная естественная христианская жизнь, которой неизбежно зажили бы мы все, если бы не маялись дурью.
Церковь, зачеркивающая предание как таковое, неизбежно заполнит дырку на месте старого, более или менее устоявшегося предания, преданием новым, уродливым, написанным или наговоренным людьми безграмотными и беспардонными, «партработниками на христианской должности» или «швондерами от кафедры».
Церковь, зачеркивающая предание, о котором в письме сказано как о живом опыте жизни с Иисусом Назарянином, церковью просто перестает быть в тот самый момент, когда у кого-то на это хватит глупости. Печальный опыт массовых самоубийств Мюнстера, Гайаны и Уганды (где, кстати, протестантами и не пахло) тому подтверждение. Это просто массовый поход в пасть сатане.
Церковь, осуждающая тех, кто сверяет каждый свой шаг с учением Слова Божьего, тоже не церковь. Далеко за примером ходить не нужно. Сколько мы слышим ритуальных заклинаний о великой «русской православной церкви», которая исторически совсем не русская, и которая уж что-то слишком часто забывает себя называть христианской. Я здесь говорю не о православных христианах русской и нерусской крови, я говорю о структуре, о машине, присваивающей себе святое имя церкви. Когда слово «русская» раз за разом обгоняет слово «христианская», когда любые предания, вплоть до откровенно абсурдных и безбожных по сути своей, обожествляются, что тут можно сказать? Из ничего и выйдет ничего.
Вы обожествляете «дела давно минувших дней, преданья старины глубокой»? Вы говорите: «Там русский дух… там Русью пахнет!»? Вы говорите, что там чудеса? Да, у этого самого поэта с не совсем чтобы русскими генами сказано, что истинно так оно и есть: «Там чудеса…» Только вот какие чудеса? «Там леший бродит…» и далее по тексту.
Так, может, лучше не жмуриться от удовольствия, нюхая колтуны родных леших и костяные ноги Бабушки-Яги, а вдохнуть Духа Святого на полные легкие всей своей бессмертной души, может, лучше самим озонировать духовную атмосферу вокруг, распространяя вокруг «Христово благоухание Богу в спасаемых и в погибающих» (2 Кор. 2:15)? А благоухание это есть «благоухание познания о Себе» (2 Кор. 2:14), то есть о Боге, каковое познание может приходить и из Scriptur’ы, и напрямую от Духа, потому что Бог «дал нам способность быть служителями Нового Завета, не буквы, но духа, потому что буква убивает, а дух животворит» (2 Кор. 3:6).
А перед Лютером я все-таки шляпу снимаю. За то, что он свою снял перед Богом, а не перед папой.
«На том стою и не могу иначе».
Чьи слова и чье живое предание в них?
(Ответ)
То-то и оно.
