Не обманывайтесь, читатель, названием! Речь сегодня пойдет действительно об отцах и детях, но несколько в ином, чем мы привыкли, смысле. Однако начнем мы именно с кровных отцов и детей. Оказывается, проблема эта началась вовсе не во времена Тургенева, а существовала даже в «золотые» античные времена, если верить археологам. А если верить Библии, то и ещё раньше. Суть проблемы — в непонимании поколениями друг друга, в том, что часто гипертрофированное, но естественное, свободолюбие вступает в противоборство с естественной, но часто перерастающей в диктаторство, родительской опекой. А корнем проблемы является, простите за навязчивую банальность, врожденный грех! То есть неспособность любить друг друга бескорыстной Божественной любовью, которой, естественно, в безбожниках по природе взяться неоткуда. Поэтому даже благонамеренные родители в своей природной эгоистической любви зачастую относятся к своим отпрыскам как… к вещам! Да-да-да, дорогие родители! Не кривитесь. Спросите у ваших взрослых детей, они вам подтвердят. Я охотно допускаю, что эти самые родители, которые сейчас читают эти строки, возмущены подобными тезисами. Они уже забыли, как сами были марионетками в любящих «лапах» «предков». Но те, кто на данный момент являются теми самыми злополучными детьми, благодарно заплачут над этими строками, радуясь, что хоть кто-то их понимает в этой жизни! Представьте себе (обращаюсь, конечно, не к предвзято судящим вышеуказанным антагонистам, а к объективно мыслящему читателю) гнетущую ситуацию, в которой излишне заботливые родители заранее решили за своего ребенка, в каком институте он будет учиться, где потом работать, с кем вступать в брак (или, о ужас, не вступать!), сколько иметь (или не иметь) детей, кто их будет воспитывать (Конечно, бабушка! Родители в таком деле ни к чему!), в каком костюме, на каком кладбище и под какую музыку его похоронят. И все это даже не спросив согласия у своего чада.
Любой объективно мыслящий человек возмутится подобной безнравственностью по отношению к личности, созданной для принятия собственных свободных решений. Я взял экстремальную, достаточно нечастую ситуацию, чтобы сам неправедный принцип злоупотребления родительской властью сделать более отчетливым. Гораздо чаще этот диктат не столь нагляден, но не менее от этого болезненен. Если диктат активный, то проявляется он в запрете на собственные мысли, мнения, взгляды. Если диктат пассивный (а это самый распространенный вид диктата), то проявляется он в том, что родителям просто нет никакого дела до внутренней жизни их чада. Тебе даже не запрещают иметь свои взгляды на жизнь, потому что никто всерьез не рассматривает тебя как мыслящую личность. В тебе просто не видят ничего большего, чем рот, живот и прилагаемые к ним вспомогательные органы.
Обидно? — Конечно! Надеюсь, вы, дорогой читатель, прониклись чувством несправедливости данной ситуации? А теперь задержите это чувство, затаите дыхание: мы подошли к переломному пункту нашего совместного размышления! Особо нервные христиане, приготовьтесь бросить газету в пекло и убежать, крестясь! Итак… все признали несправедливость родительских притязаний на вашу взрослую жизнь только на том основании, что они — родители? А теперь… поменяйте во всем предыдущем тексте слова «родители и дети» на слова «пастор и церковь»! Что, дрогнула рука? Вернее, совесть?! Мы прикоснулись к святыне?!.. А все потому, что у многих из нас слово «пастор» в сознании равно слову «Бог». Почему-то мы склонны отдаваться в безраздельное владение облеченному духовной властью, но, в общем-то, постороннему человеку в то время, как все наше нравственное чувство возмущается при подобном диктате со стороны тех, кто нас вырастил и выкормил и обладает несомненно бóльшими правами на нашу жизнь.
Это лишний раз доказывает, что человек существо религиозное. Так сказать, что не позволено папе кровному, позволено папе Римскому. Куда подобная доктрина о безгрешности вышеупомянутого отнюдь не кровного папы завела римскую католическую церковь в средние века с её симониями, индульгенциями и инквизициями, мы здесь упоминать не станем. Недогадливые могут почитать историю средних веков и догадаться. Церковь Христова из живого Организма превратилась в полумертвую полуармейскую организацию с жесткой иерархической структурой.
И речь здесь вовсе не о католической церкви, христиан которой я люблю и ценю как своих братьев, а о нашей общей человеческой беде, когда место Бога в любом обществе занимает Его слабое подобие. Ну очень слабое! Это касается всех поместных церквей прошлого и настоящего, в том числе и протестантских, в том числе и самых-пресамых современно-нетрадиционных. Это касается и больших и малых церквей, но больших сильнее, чем малых. Это касается церквей совсем ещё юных и церквей, существующих уже давно, но существующих уже давно касается больше.
Вообще-то это проблема не церквей, а людей в церквях, не общества, а личности, не целого, а его частей. Проблема в том, что каждый человек на этой Земле — грешник. А это значит — урожденный эгоист. А это значит, что какой-то христианин может считать себя исключительным в Боге, не признавая такой же исключительности за другими, а какой-то — упорно не желать считать себя исключительной, суверенной перед Богом личностью, руководствуясь глубоко затаенным желанием избегать ответственности за принятие собственных решений. Эгоистов первого уровня — меньшинство, эгоистов второго - наоборот. Поэтому армейско-диктаторская система отношений, где «народ достоин своего правителя» , складывается сама собой и может существовать десятилетиями, если диктатор добрый и неглупый. Но каким бы нежным диктатор ни был, своим стилем руководства он искажает волю Христа для Его Невесты, а это — нехорошо!
«Послушайте, — воскликнет объективный читатель (все остальные читатели уже бросили газету в пекло и убежали, крестясь), — то, как жить не нужно, знает каждый на этой планете! Но кто знает, как жить нужно? Будь добр, брат Зерницкий, на основании Библии показать лучший взгляд на церковное сожительство, чем тот, что ты тут раскритиковал. Разрушать до основания мы все мастера, а вот „мы наш, мы новый…“ дальше песочных замков что-то не выстраивается!»
Ну что ж... Сами напросились! Чтобы ответить на ваш вопрос, я для ясности ещё слегка вас запутаю!
Давайте вернемся ко временам более, чем трехтысячелетней давности, когда Бог призвал евреев стать особым народом, «…царством священников и народом святым» (Исх. 19:6). Оказывается, статус царственного священства вовсе не новозаветное откровение! Для жизни евреев не предусматривались ни цари, ни другие человеческие правители. Опираясь на Закон, полученный через Моисея, в котором, помимо ритуальной части и немногих уголовных законов, было очень-очень много полезных советов для спорных ситуаций на все случаи жизни, евреи должны были стараться ужиться все вместе, любя друг друга, как братья, и любя Бога как своего Господа и Царя.
Величие Божьего замысла потрясает! Представьте себе языческие страны, окружавшие Израиль, в которых везде правили человеческие начальники-цари. И вот забредает в Израиль какой-нибудь язычник-бедолага, измученный отечественным монархизмом, и спрашивает: «А где ваш царь?! Подать его сюда! Желаю лицезреть!» А ему и отвечают: «А у нас Царь — Сам Бог Всевышний! Правит лично в каждом из нас через заповеди Свои и Дух Свой Святой!»
Вот это да! Представляете, какая слава об Израиле должна была пронестись по всей Земле, какое свидетельство о Боге!!! «Представляешь, брат язычник?! У них там в Израиле ни царей, ни начальников, никто ни за кем не наблюдает, никого не угнетает, а тем не менее — порядок и процветание! Говорят, ими Сам Бог управляет! Айда в Израиль! Надоел нам наш деспот!» Но такой прекрасный Замысел потерпел неудачу по той причине, что грешники выбирают любить больше жизнь своих телесных инстинктов, чем несотворенную Божью жизнь! Израильтяне постоянно в течение 450 лет предавали Господа, за что Господь снимал с них духовную защиту и языческие воинственные народы грабили евреев-идолопоклонников почем зря! Евреи решили эту задачу хитроумным способом: пришли к стареющему (но вполне дееспособному) судье и пророку Самуилу и сказали, а вернее, ляпнули: «…пусть царь будет над нами… будет… вести войны наши» (1 Цар. 8:19, 20). Так сказать, оборонимся от воинственных соседей, а то, когда ты, Самуил, помрешь, Бог нас защищать перестанет! (1 Цар. 8:4, 5). И это вместо того. чтобы покаяться в своем отступничестве и жить перед Господом, Который взял бы на Себя защиту Израиля! Нет, дай нам царя-батюшку, он решит все наши нравственные проблемы!
А теперь попробуйте догадаться, дорогой читатель, как Господь отнесся к такому заявлению? Выбирайте из трех вариантов:
1. Добродушно-отечески улыбнулся.
2. Воскликнул: «Ай да молодцы, мои Израильтяне!»
3. Приказал Самуилу выдать каждому еврею по сикелю за рацпредложение.
Ну что, выбрали? Если да, то вы прогадали! Прочитайте 1 Цар. 12:17, 18 и 1 Цар. 7:7 и узнаете, как Бог был возмущен таким предательством! И по милости Своей Бог позволил израильтянам установить ту самую власть (Рим. 13:1), что от Бога, (конечно, от Бога, если Им непосредственно дозволена), но стоит подивиться, каким Божественным сарказмом пронизано перечисление прав той самой власти, что «от Бога» (1 Цар. 8:9–118). Особенно концовка: «…и восстенаете от царя вашего, которого вы избрали себе, и не будет Господь отвечать вам тогда». Ничего себе, отношеньице Бога к власти, что «от Бога»!!!
И вот тут вконец запутанный читатель скажет: «Ну и что?! Какое это отношение имеет к Церкви и сегодняшнему дню?!" А вот какое: из этого примера с израильтянами мы выяснили должное отношение Господа к Его персонально-социальным взаимоотношениям с людьми. Бог всегда хотел Себе поклонников в духе и истине, личного общения с каждым человеком и соправления с ним в его жизни. Это справедливо на все времена! Ведь если человек живет искренне в духе «возлюби Бога и ближнего своего» , то, что бы он ни делал, все будет во благо! И не надо никакого другого руководства! А общество, живущее по таким принципам, всегда найдет согласие в совместных делах из-за того же «возлюби». И опять же, не нужен какой-то человеческий координатор для того, чтобы «согласить» членов этого общества.
Судьи и цари нужны тем, кто не живет перед Богом в Его заповедях любви. Бог страстно желает Себе царственного священства свободных творческих людей, ищущих Его дерзновенно и достигающих Его самолично! И так печально видеть в наши дни пасторов, занявших положение царей, и паству, согласившуюся на подобное. Этот царь определяет, что думать людям и что им делать! Вместо Бога!!! В таких церквях может быть хорошая организация и даже много служений, полезных обществу, но теряется самое главное: творческая жизнь каждого отдельного человека. Теряется единство многообразия, получается мертвящее единство, основанное на личности пастора-командира, который является эталоном, критерием и границей Божественных откровений. И за эти границы ты, простой смертный, ни-ни, даже если ты на Библии все зубы съел. Или приобретай чин пастора и тогда будешь иметь право на свое мнение или заткнись! И начинает все вращаться по кругу бесконечных повторений проявлений одной и той же личности пастора-царя, и это — начало конца. Люди механически встречаются, истошно ждут какой-то новизны, а ничего не происходит, так как не может один-единственный человек так быстро меняться. Бог задумал богатство своих откровений не через одного — всем, а всем через всех! Через царственное Богочеловечество — полноту Тела Христова! А нам опять предлагается царь, понятие единства в Духе подменяется понятием физического единства вокруг пастора, а соответственно, понятие Церкви как Вселенского Тела Христа подменяется понятием поместной церкви: «У нас самое лучшее учение, самые лучшие пасторы, приходите все к нам, ура! То есть, простите, аллилуйя!»
Прошу заметить. что я сам не против поместной церкви, а очень даже за! Я хожу в свою поместную церковь, но это не значит, что я её крепостной. Свободно вошел в нее и свободно могу выйти. Но это не значит, что выйду. Это просто значит, что я по-настоящему свободен и не одержим порабощающей меня мыслью: «А что будет, если я уйду из этой церкви?!» Псалом 138:7–12 не оставляет места для комментариев на этот счет: буду с Богом, если уйду с Богом!
То, что Бог может призвать уйти из доктрин своей поместной церкви, доказывает один пример Мартина Лютера, который вовсе не один, а один из тысяч! Это, конечно, противоречит стиху 25-му из 10-й главы Послания к Евреям, если читать этот стих вне контекста главы и всего послания. Но, если поднапрячься хорошо и прочитать этот стих во всей полноте послания, то становится ясно, что здесь имеется в виду: «Иудеи, не оставляйте христианства! Не возвращайтесь опять к системе жертвоприношений!» И, как мы уже рассматривали на примере из 1-й книги Царств, стиль жизни под руководством человеческого царя возможен. Все лучше, чем шляться по миру в рабах у дьявола. Но совершенная ли это воля Божья?
А, читатель? Вопрос на «засыпку»! Божья ли это воля, чтобы людей, желающих свободно служить Господу своим личным действенным творчеством, думающих свободно, не ограничиваясь мнением вышестоящих инстанций (для особо ревностных служителей буквы объясняю, что здесь, так же, как и выше, имеется в виду свобода не ко греху, а к праведности!), людей, желающих делать что-то для Господа в частном порядке, поскольку в расписании церкви для их начинаний места нет — так вот, чтобы этих людей называли отступниками, клеймили их и обличали? И вопреки здравому смыслу обзывали дела, прославляющие Иисуса Христа, порождением дьявола. Дескать, дьявол такой хитрый, он поможет вам прославить Христа, чтобы… и т.д. и т.п. Интересна сама мысль о том, что дьявол, хотя бы временно, может прославлять Христа. Хотелось бы узнать источник этой информации — в Библии таких откровений нет! Зато Библия рассказывает о ситуациях, когда ревностное фарисейское руководство называло дела Иисуса дьявольскими. А Иисус отвечал религиозным предводителям еврейской нации, что хула на Духа Святого — о-о-очень страшный грех! Помнят ли об этом нынешние приверженцы строгой пасторократии? Как бы не быть постыженным на Суде Христовом, где Он скажет: «Не читал ли, пастор, Писаний, где Я Своим собственным языком сказал: „Кто не против вас, тот с вами!“? (Мк. 9:38–40) А Петру-апостолу сказал: „Что тебе за дело до Иоанна? Ты иди за мной!“» (Ин. 21:20–23).
И, возвращаясь с Небес на землю, подведем итог: в церквях, где абсолютизируется понятие «пастор» , как следствие, абсолютизируется понятие «поместная церковь» , как априорно принадлежащая пастору вотчина. Соответственно, естественный процесс пложения, роста, взросления, отделения, размножения и наполнения всей земли, будет рассматриваться как повстанничество и отступничество, так как Дух Святой (если верить пасторократическим доктринам) будет говорить к вам и осуществлять руководство в вашей жизни только через царя-пастора. А на самом деле настоящим расколом является духовная изолированность христианских церквей друг от друга, когда каждая почитает себя более правильной и совершенной. Настоящее единство — не в пространстве и во времени, а в Духе и Истине. То есть в любви, которая почитает ближнего большим себя и уважает его свободу. Но по доктринам пасторократов, куда бы вы ни пошли из-под опеки духовного лидера, это всегда будет вне Бога. Нонсенс! И, как правило, в таких церквях пастор — персона неприкосновенная, он может обличать всех, его — никто, вопреки Священному Писанию, в котором Бог обличал и обличает неверных пророков (1 Цар. 3:11–18), неверных царей (2 Цар. 12:1–14), неверных апостолов (Гал. 2:11–14), неверных пресвитеров, то есть старейшин (1 Тим. 5:17–22), заключая всех под интернациональной заповедью (Мф. 18:15, Лук. 17:3): «Если согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его…» Обладая здравым смыслом, трудно отрицать, что пастор (если он, конечно, рожден свыше) попадает под категорию «брат» , так как он является сыном нашего общего Отца, а мне — братом. И, став пастором, братом мне быть не перестал.
Так вот, у пасторократа особые полномочия и привилегии: людей обучают не замечать никаких негативных проявлений его руководства, вплоть до вопиющих глупостей и несуразностей. И вместо «пойди и обличи» людям предлагается молиться. Я сам, дорогие братья, очень даже за молитву, но зачем же просить Бога сделать то, что можем и обязаны сделать мы? В Библии это называется «искушать Бога»! Для чего-то ведь Бог дал нам друг друга, дал Свою мудрость, Свою любовь, а впридачу к ним — руки, ноги и языки?
Не странно ли будет выглядеть мать, которая вместо того, чтобы с молитвами воспитывать своего ребенка, будет только молиться Богу, чтобы Он его наставлял и исправлял, а сама будет помалкивать и бездействовать? Бог, конечно, может это делать, но зачем тогда нужна мать? Такой стиль руководства, когда людей учат не замечать неправильных решений лидеров, призывая их идти за пастором даже в его явно неверных решениях, вместо того, чтобы обличить, является хорошей приманкой для волков в овечьей шкуре: занял свой пост и твори, что хочешь, коли голова есть! Хучь ты Торквемадо, хучь ты Ванюша Грозный, али хучь бы тот же царь Саул, что целый город священников приказал вырезать! И ведь нашлись «добрые» люди — вырезали! Тоже, наверное, думали, что Бог их будет судить по тому, насколько рьяно и резво они выполняли указания вышестоящих инстанций, несмотря на сущность самих указаний. Так часто думают и сегодняшние христиане.
Вы скажете, друзья: «Ну-у, мы следим за тем, кого ставим! Волк в овечьей шкуре не проберется!» А как вы его распознаете? Если истина приносится в жертву чину и это стиль жизни, дьяволу, который не дремлет, очень легко провести в Божье стадо своего человека по тонкой грани между относительными добром и злом. А иначе, откуда вы думаете, в мире, кроме Торквемад и Грозных, столько неверующих пасторов? Откуда столько пасторов, творящих беззаконие при полном попустительстве паствы?!
Ну, а теперь, когда мы все поняли, как жить не нужно, давайте посмотрим, как же жить нужно? Какова же истинная роль пастора?
Чтобы понять суть какого-либо явления, нужно вернуться к его истокам. То, что мы видим в уже организованных церквях, может сбить нас с толку. Давайте представим ситуацию, в которой верующий человек пришел в какое-то место, рассказал Евангелие и ему поверили. Предположим, что как отец духовный (1 Кор. 4:15) он остается со своими чадами учить их тому, что один у них Отец, Учитель и Наставник (Мф. 23:8–12). Небесный!!! Другими словами, он учит людей, как самостоятельно жить перед Богом, учит людей быть сотворцами Творцу в меру их индивидуальности. Можно взять старую добрую аналогию с кровными отцом и сыном. У кровного отца есть власть над своим ребенком до совершеннолетия: власть слова, власть личного примера, власть наказания. А после совершеннолетия (возраст может быть разным) взрослый сын волен заняться своим делом: может остаться с отцом, если тот не против, а может уйти. Желание нормальных родителей — воспитать своего ребенка и отпустить его. Отпустить в духовном и моральном смысле: «Бог твой самый главный отец, живи перед Ним, познавай Его, твори в Нем и не забывай о нас!» Так же у человеческого духовного отца есть все те же виды власти для своих духовных чад, исключая, как мне верится, розги. Есть и то же желание вырастить их самостоятельными, творческими, свободными личностями. Ибо именно в свободе самостоятельного творчества, не ограниченного никакими ограниченными человеческими личностями, а только безграничной божественной личностью Иисуса Христа, Дух Господень дышит свободно.
Иными словами, наставник зорко следит за развитием своих подопечных в индивидуальном порядке и, по мере роста, постепенно снимает опеку, все больше поощряя к самостоятельному мышлению с Богом, к самостоятельному творчеству и деланию. И конечно, есть время, когда дети полностью находятся под контролем отца, учатся на его примере, а он, в меру своих способностей, организует для них какие-то мероприятия и совместные программы. Но, чем дальше, тем больше он осторожно снимает с них контроль своей личности, уступая дорогу личности Бога, уча детей доверять своим личным взаимоотношениям с Ним. И какая это радость, когда отец слышит от своих детей свежие оригинальные мысли, ещё не думанные им, видит смелые попытки своих чад творить что-нибудь для Бога! И это вполне нормально, когда выросшие дети продолжают задумки отца, но ничуть не хуже, если они начнут свое собственное дело. И так печально, когда отец, из самых благих намерений, постоянно запрещает растущим детям иметь собственные оригинальные мысли, а взрослым детям — дела! Он даже может позволять им быть «творческими» в пределах его собственного мышления и даже называть это творчеством, не понимая, что настоящее творчество — это как раз выход за рамки человеческих авторитетов и вход в свободу личного мышления в Иисусе Христе. Но при этом человек не теряет связи с этими самыми авторитетами, а просто, выйдя из-под них, встает с ними на равных, обретя единство многообразия. Таким не в меру ревностным отцом убивается на корню самый главный в человеке атрибут Богоподобия — дерзновение творчества!
А сейчас, пытаясь спастись от обзываний меня кощунником и святотатцем, приведу наглядный пример того, что же означает это «хитрое» выражение: «выйти за рамки человеческих авторитетов, обретя», тем не менее, с этими авторитетами «единство многообразия». Начну с высказывания блаженного Августина: «В главном — единство, в спорном — свобода, во всем — любовь». Повторите это высказывание мысленно или вслух три раза, внимательно вникая в каждое слово, но только не обвиняйте меня в магии и заклинательстве. Это для того, чтобы оно прочно держалось в вашем разуме при нашем с вами, читатель, совместном исследовании.
Итак, представьте себе трех людей, которые говорят друг другу об… ЭТОМ. Первый говорит: «Это прекрасно в своей огнедышащей примитивности!» Второй: «Это облегчило страдания многих людей». Третий: «Это отняло здоровье и жизнь у тысяч несчастных». Смахивает на интересную дискуссию по разнообразнейшим областям жизни, не так ли? А на самом деле все трое говорят об одном и том же! Так что же это за ЭТО такое? А это — опиумный мак! Все трое согласны в главном: это есть опиумный мак. Но в своей оценке, взгляде на него, в спорном они высказывают не-одинаковые, но не взаимоисключающие, а напротив — взаимодополняющие мнения об этом предмете. Они по разному смотрят на это, потому что они разные люди: первый — художник и поэт, второй — врач-анестезиолог, третий — начальник отдела МВД по борьбе с наркоманией. Никто из них не может обвинить другого в неправоте. Если все трое согласны в главном, то в спорном они дополняют друг друга.
На то нам Господь Бог и дал спорные области, чтобы мы, основываясь на бесспорном, могли исследовать эти области неизведанного размышлением и опытом, испытывая радость творческого первооткрывательства. Исследовать, чтобы потом делиться своими открытиями с другими, подобными нам, но не одинаковыми первоокрывателями. А они — с нами, дополняя друг друга в понимании мироздания, а затем и в сотрудничестве в освоении этого мироздания с помощью Божьей. Это принцип жизни Богочеловечества, Тела Божьего, Церкви Христовой! Это Екклезиаст 1:13б!
У верующих ботаника, математика, философа нет вопроса о том: Бог ли сотворил мир и для чего? У них есть вопрос: как Он это сделал? И у всех это «как» будет различным, но не значит, что противоречивым. И не обязательно это самое «как» всегда будет правильным, и это ещё одна причина, почему нужно иметь свободу в спорном: чтобы избежать догматизации возможного ложного мнения.
Надеюсь, для многих не секрет, что открытия в науке, плодами которых мы пользуемся сейчас в нашем быту и образовании, совершались как раз теми людьми, которые дерзали выходить ради истины за рамки современных им авторитетов, часто дополняя эти авторитеты, а частенько и опровергая. На то оно и открытие, что открывает что-то новое. Кстати, во избежание ненужной полемики замечу, что я говорю сейчас об ученых-христианах. Для нас сегодня являются несомненными постулаты о независимости скорости свободного падения от массы тела и о вращении Земли вокруг Солнца, а когда-то Галилею пришлось сильно пострадать за это от поклонников Аристотеля, слепо утверждавших обратное. Если перебраться в область науки, где никто никого не опровергал, а наоборот — дополнял, то тут хорош пример с корпускулярной и волновой теорией света, из которых одна другую дополнила позже, несмотря на внешнее противоречие. Если же перейти в область родной нам всем теологии, то мы можем рассмотреть, к примеру, такой вопрос как Предзнание Бога. Ни у кого из истинно верующих нет сомнения в том, что такая способность у Божества существует. Но каждый, в силу своих способностей, может представлять это по-своему, и вполне возможно, что эти взгляды могут дополнять друг друга, но уж ни в коем случае не претендовать на звание истины в последней инстанции.
А теперь, возвращаясь к нашему вопросу о том, что должен делать пастор, мы выясним вначале, чего он делать не должен. А не должен он, будучи по индивидуальности, скажем, начальником отдела по борьбе с наркоманией, утверждать, что опиумный мак это то, что убивает тысячи несчастных. И только! И больше ничего! Единственное, что он может утверждать, так это то, что этот цветок — опиумный мак, обладающий такими-то свойствами, и на основании этого утверждения развивать в своих подопечных способности к собственным умозаключениям об этом цветке.
Беда тех церквей, где пастор является царем, в том, что его мнения в спорных областях, как раз и предназначенных к свободному исследованию и размышлению, принимаются за догму. Пастор забывает сказать: «Это мое мнение». Поэтому выглядит так, что «Так говорит Господь!» Получается, что он покрывает своей личностью все известные на данный момент области человеческой жизни — и бесспорные и спорные. Необходимость в свободном размышлении отпадает: зачем, если все ответы уже есть? И человек встает перед выбором: или повторять бездумно все, что говорит пастор, или взять на себя крест вольномыслящего повстанника и быть осужденным за то, за что осуждать не должно.
Итак, одна из задач настоящего пастора — развивать в своих подопечных творческую личность. Но как бы мне, как творческому человеку, ни хотелось сказать. что это его главная задача, все же должен сказать, что главная задача пастора — развивать в людях благочестие, отвращая параллельно их от греха. Развивать благочестивое отношение по трем направлениям: к Богу, к людям, к природе. Работа трудная и без Бога почти что невозможная! За что такому человеку и полагается по библейским канонам сугубая честь. Теоретически эта главная задача осуществляется через проповедь и учение, практически — через личный пример, а доверительность отношений развивается через личное общение с каждым подопечным, без которого пастор-учитель остается просто учителем, но никак ни пастором. Настоящий пастух знает своих овец по имени. По имени — это значит знает их внутренний мир, их индивидуальность. Если ему нет дела до личностей своих подопечных, тогда он кто угодно — проповедник, евангелист, руководитель, но никак не пастор. Причем он должен нисходить на уровень своих подопечных, почитать их выше себя и вымаливать у Господа неподдельный интерес к ним.
Каждому человеку для того, чтобы осознавать себя полноценной личностью, необходимы две вещи: 1. Знать, что твои мысли, мнения, внутренняя жизнь важны! 2. Слышать о себе правдиво-позитивные вещи, причем желательно такие, которых раньше не слышал. Другими словами, слышать нельстивые комплименты. И вот тем самым человеком, который поможет своему духовному чаду почувствовать себя полноценной личностью, должен стать пастор. Стать личным другом, оставаясь при этом духовным отцом. Другом-отцом. Причем не таким, что ждет, когда ребенок завоюет его дружбу, а совсем наоборот. То, что вы пастор, дорогой пастор, это не аксиома, а теорема. Её нужно доказать! А не требовать с высоты своего офиса какого-то подчиненного к себе положения от людей, что приходят в церковь, как требует генерал в армии. Даже с точки зрения простейшего здравого смысла с какой стати я должен безоговорочно подчиняться какому-то незнакомому дяде, потому что он решил, что у него есть какое-то особое положение? Ведь не место красит человека, а человек место!
Одна из проблем многих больших церквей в том, что близкое, доверительное общение первых встреч в только начинающейся церкви, которое является одним из китов христианства, куда-то уходит. Пастор-отец превращается в пастора-проповедника-руководителя, для которого большинство людей в «его» огромной церкви — просто лица, а в лучшем случае ещё, плюс к лицам, и имена. Хорошо составленное жесткое расписание заменяет личную инициативу. А совместные служения — личное общение, доверительность, дружбу. И вместо собрания благочестивых творческих личностей мы видим собрание благочестивых исполнителей творческой воли пастора-командира. Пастор из воспитателя благочестия становится координатором благочестия.
Сейчас попробую объяснить, что это значит, на одном примитивном примере. Не сочтите его, пожалуйста, вульгарным — просто я хочу, чтобы всем было понятно. И его вульгарность и примитивность отнесите, пожалуйста, не на свой счет, а на мой. Ну, а особо нежные читатели, склонные видеть грубость там, где её нет, пусть предварительно прочитают из Священного Писания 2-е послание святого апостола Петра, 2-ю главу, 22-й стих. Это поможет вам вытерпеть все шероховатости моего примера.
Так вот, предположим, вы носите нож в кармане. Не протестуйте, это просто предположение! Вы можете носить его с мотивом А: Зарезать злого Васю, который не делится с вами колбасой; с мотивом Б: нарезать себе колбаски, которой с вами постоянно делится добрый Вася; и с мотивом В: порезать для бедного Васи колбаски, которой вы постоянно с ним делитесь.
Как мы видим, из трех мотивов самый неблаговидный — А, терпимый — Б и самый благочестивый и желательный — В. Так вот, дело пастора-друга-отца — вести своего духовного ребенка в процессе его перевоспитания из эгоиста-грешника в любящего людей христианина от пункта А через пункт Б в пункт В. Говоря примитивным языком нашего невульгарного примера, пастор говорит тому, кому он уже доказал через личное общение и участие свою любовь и дружбу: «Я знаю, дружок, что у тебя в кармане нож. И носишь ты его с намерением зарезать злого Васю. Сынок, это нехорошо. Покайся. Носить ты его можешь только с мотивом Б или ещё лучше — В». А мое дело (Евр. 13:17) — покориться, повиноваться тому, кто, как я сам вижу, непрестанно печется о моей внутренней жизни.
Но совсем не дело пастора подходить ко мне, когда я ношу ножик в кармане с уже благочестивым намерением помочь бедному Васе и говорить: «Ты должен помочь не бедному Васе, а несчастному Гавриле!» А вот как подобное вмешательство в личную жизнь и давление на свободу выбора может быть более завуалировано: «Ты, конечно, можешь помогать кому угодно, но у нас тут в церкви все помогают несчастному Гавриле!» Судите сами, как вы будете выглядеть, если дерзнете все же помогать бедному Васе?
Вот она, координация-манипуляция личным благочестием! Дело же пастора — печься о благочестии моих намерений, а то, в каком деле я эти благочестивые намерения проявлю — мое личное решение! Пастору — намерения, мне — реализация намерений. Если мои намерения действительно благочестивы — «возлюби Бога всем сердцем, разумом и силой и возлюби ближнего, как самого себя» — то, что бы я ни делал, все будет на пользу и во благо! Прямо как блаженный Августин говаривал: «Люби Бога и делай все, что хочешь!» При истинном благочестии нет нужды в том, чтобы кто-то говорил мне, что делать: я всегда буду желать блага ближнему и всегда смогу договориться и согласиться в совместном деле во славу Божию с другим истинно благочестивым человеком. Если это будет мой пастор-друг-отец, слава Богу! Если нет, тоже слава Богу, для чистых все чисто, да благословит меня мой духовный отец на добрые дела!
Именно таких отношений желал Господь в Израиле, когда там не предусматривалось человеческих царей и начальников.
И, подводя итог, мы можем суммировать пасторские полномочия: доказывая своему духовному ребенку постоянно свою любовь и дружбу личным участием и личным интересом к нему, развивать его по трем направлениям:
1. Обучать благочестию.
2. Обучая благочестию, все больше поощрять свободомыслие в «спорных» недогматичных областях.
3. Делая все вышеуказанное, по мере роста, все больше поощрять свободную инициативу в личных деяниях для Господа.
Пасторский идеал по отношению к его подопечному: благочестивый свободомыслящий сотворец Богу и людям. А если Бог даст, то и ему, пастору. Вот так!
И в заключение.
Я не могу доказать, что предложенный мною макет «пастор-церковь» является истиной в последней инстанции. Нет в Писании точной схемы того, какой должна быть Церковь, да и быть не может. Этот макет есть мое личное понимание должного отношения Господа Бога к людям и отношений между людьми, основанное на долгом изучении Библии. Я знаю три церкви (думаю, их на самом деле больше), в которых описанный здесь идеал — истина. Как известно, практика — лучший критерий истины. Но я не берусь все же заявить: «Так говорит Господь!» Поэтому вы, дорогой читатель, можете отнестись к написанному, как к ещё одному спорному мнению, а можете взять на вооружение и попробовать воплотить в жизнь. Но не относитесь к этому, как к чему-то нечистому, чтобы нечаянно не похулить Духа Святого. И помните, возлюбленные братья и сестры:
«В главном — единство, в спорном — свобода, во всем — любовь!»
