Кроме сайта «ЛАЗА» издавалась раньше в домашних условиях скромная, в 299 экземпляров газетка с подобающим «ЛАЗЕ» названием «ВЕТВИ».
Практически все, что есть на русской части сайта и многое из того, что есть на белорусской, впервые появилось в «ВЕТВЯХ». Это интервью тоже оттуда — оно было напечатано 14.09.1998 г. В настоящее время Елена Дылюк (ныне Дягиль) работает на Трансмировом радио.
Всего лишь один номер отделяет нас от небольшого юбилейчика — первой и, будем надеяться, не последней полусотни номеров. Тот коллектив, который на данном историческом этапе совместными усилиями выпускает на свет Божий каждый неюбилейный и юбилейный номер, вам уже знаком своими строками, в которых, опять же, будем надеяться, вами различаются и некоторые мысли. Но, знаю по себе, если кого-то интересно читать, то всегда интересно о нем и что-то узнать. Всегда хочется, чтобы Гюльчатай открыла личико (а то вдруг там крокодил какой-то) и хоть немного рассказала о себе.
А поскольку мы никакой чадры и паранджи не признаем, то нам тем более нечего скрывать от широких (целых 290 человек как минимум) читательских масс. Лик Алексея Петровича Кривенкова (Церковь ты моя босоногая, Дела почтовые) в прошлом номере народу был явлен (интервью не за горами), а в предъюбилейном номере последуем благородному девизу: «Женщины и дети вперед!»
Итак, представитель женского меньшинства редакции «Ветвей» Елена Николаевна Дылюк рассказывает о себе, о «Ветвях» и о Христе.
— Давай начнем с того, с чего начинал Павел разговор с коринфянами: «Посмотрите, братия, кто вы призванные». Так кто ж ты такая, сестра, призванная? Как Бог тебя призвал к нынешнему служению?
— Как Бог призвал к служению, вопрос обширный. Первым шагом было то, что я поступила в Библейский колледж. Сразу, когда я узнала о его существовании, подумала, что неплохо было бы и мне туда поступить, поучиться, набраться знаний. В то время я работала в налоговой инспекции. Это было престижно, и бросить работу было тяжело. Но все-таки я решилась, ушла с работы и поступила в колледж. Правда, то, что я там увидела, не совсем оправдало мои ожидания. Служение, которым я начала заниматься, было служение с детьми. Вначале мне это очень нравилось, и я просто как-то представляла для себя по-особому это служение, но потом вдруг поняла, что это абсолютно не мое, что я этого делать не умею и что с теми детьми, с которыми я и ещё одна сестра хотели стать подругами, мы просто переборщили. Мы проводили с ними официальные уроки, как в школах. А этого, наверное, не надо было делать. Дети нас не особо слушали, и что-то не совсем оно шло гладко, не получалось ничего.
Как-то в колледже я задумалась, а что же я могу делать, чем же могу заниматься. Думала, буду с детьми заниматься, а тут не выходит. И вот однажды нам нужно было заполнить анкету, один из вопросов в которой был: «Кем видит себя студент в будущем? Каким служением будет заниматься?» Когда я прочитала этот вопрос, мне стало не по себе. Я уже абсолютно не представляла, чем могу заниматься. Тогда я спросила у брата, что же мне написать. Он сначала отделывался шуточками, а потом сказал: «Напиши, что хочешь проводить евангелизацию по первому каналу Белорусского радио и по телевидению, на БТ». Я так и написала в анкете, и мы с братом помолились. Я молилась с верой, но, честно говоря, безо всякой надежды, что может что-то подобное произойти.
Прошло какое-то время, и к нам приехал один пастор, который обнаружил у меня способности к радиослужению. Он меня предложил сами знаете кому, и так я начала заниматься служением на радио (радиопрограмма «Не ад гэтага сьвету» минской независимой баптистской церкви «Благовестие» на волнах минской независимой радиостанции 101,2 FM, закрытой 1 сентября 1996 г. — Ю. С.). Мне это не то что понравилось, мне кажется, я нашла себя в этом. Я поняла, что это действительно мое. Правда, конечно, не всегда все гладко получается, иногда передачи приходится готовить, когда время поджимает, и всплывает вопрос: «Мое ли это?», когда нет ни темы, ни задумки, а уже нужно, чтобы что-то было готово. Тогда я себе говорю, что я этого, конечно, не могу делать, но Бог может все. Он использовал и Павла, и Матфея, Он может использовать любого верующего, если, конечно, тот этого захочет, значит, и такую несовершенную служительницу, если можно так назвать, как я.
— А куда сейчас зовет Бог? Что виднеется на горизонте?
— Кем я себя вижу в дальнейшем? Честно говоря, никем не вижу. Я просто жду, что мне покажет Бог, терпеливо отдала все в Его руки. Никаких предчувствий в данный момент насчет будущего у меня нет.
— А как Бог призвал тебя впервые, не на конкретное служение, а просто к Себе?
— Наверное, брат, за меня молился, потому что чувствовала внутри какой-то страх Божий. Когда я впервые пришла в церковь, то подумала, что можно и сюда ходить — прийти, посидеть, послушать, уйти. Я предполагала, что верующие что-то делают, но мне тогда ничего делать не хотелось. Наверное, я все-таки тогда ещё не связывала свою жизнь с церковью. Я не могу точно сказать, когда услышала голос Божий, услышала, что Он мне что-то сказал. Наверное, это был процесс, наверное, Он меня к чему-то вел постепенно. Все было как-то незаметно, может быть, Он мне что-то и говорил, но я, скорее всего, не очень-то хотела Его услышать. Переломный момент случился, когда я решила, что так нельзя — Бог мне многое дает, дает жизнь вечную, и это Ему очень дорого стоило, поэтому я со своей стороны тоже что-то должна делать для Него.
— За то время, что ты пишешь и записываешься, наверняка приходилось сталкиваться с разной реакцией — и с восторженными комплиментами, и с презрительными насмешками?
— После того, как я уже занялась радиослужением, критики практически слышать не приходилось. До этого, когда подружки увидели, что я написала в анкете, сказали: «Да кто тебя допустит?» Больше я критики особой не помню. Разве что брату очень не нравились наши передачи. Он и сейчас, когда просмотрел последние мои программы (в настоящее время программы записываются впрок, на будущее — Ю. С.), сказал: «Ну и стиль! Почитай „Братский вестник“, писать научишься». Когда ещё наши передачи выходили в эфир, он как-то мне сказал: «Да что вы готовите? Лучше возьмите и просто по радио Евангелие почитайте!»
— А если бы критика все-таки была, и не только «братская», сильно бы она тебя могла поколебать?
— Критика всегда нужнее, чем похвала. Ты видишь, на что тебе нужно обратить внимание, что, может быть, нужно как-то и переделать, изменить. Но это, конечно, если для критики есть «падставы». А на «беспадстаўную» критику можно не обращать внимания. И думаю, не обращать на это внимания сил бы хватило. Пока, по крайней мере, хватает.
— В определенном смысле твой опыт может быть очень полезным для многих. Тебя не замечали люди. Ходишь в церковь (или в колледж) — и хорошо. Скромная, смиренная, прилежная ученица и прихожанка. Больше от тебя никто ничего и не думает ожидать. Что бы ты могла посоветовать людям, которые себя ещё не нашли, которые думают, что ни люди, ни Бог их не замечают и никому они не нужны?
— Им нужно самим замечать. Но замечать не себя, не то, что делают другие, а что говорит Бог. Нужно ждать указаний от Бога, что скажет Он, искать у Него совета, и Он покажет.
— Хорошо. Девушке в глухой полесской деревушке Бог покажет, что она должна идти проповедовать на телевидение. А церковь её так и останется? На церквях, в которых никто никого в упор не видит, можно ставить крест? Или нужно наступить на горло собственной песне и скромно, смиренно и прилежно молиться за свою церковь?
— Я думала о том, что делать в таких церквях. Если церковь за-шла в тупик, лучше выходить из такой церкви, потому что в них люди обычно даже к Слову Божьему подходят со своими какими-то предубеждениями и считают грехом то, чего Библия грехом абсолютно не называет, пытаются уйти абсолютно не от того, от чего надо уходить, отгородиться от мира, быть непохожими на мир как-то внешне. И христианство там превращается в законничество.
— А что такое законничество? Понятное и простительное заблуждение, свойственное человеку, «зло от юности его», или опасная ересь?
— Мне кажется, что Христос серьезно относился к законникам и все время их обличал. Он советовал им смотреть прежде всего на свой внутренний мир, а не на внешнее. На внешнее тоже обращать внимание нужно, но гораздо больше внимания нужно обращать на внутреннее.
— Не боишься, что твои слова будут соблазном для человека, который искренне считает, что через внешнее служит Богу, привык ко всем своим ритуалам и традициям и убежден, что они ему никак не мешают любить Бога и ближнего? Не оскорбишь ли ты такого человека своими словами?
— Мне, честно говоря, абсолютно все равно. Что значит быть соблазном? Если кто-то считает, что без платочка приходить в церковь грех, но в то же время, глядя на меня, придет в церковь без платочка, будучи уверенной, что этим совершает грех, вот тогда это будет соблазном. Но я думаю, что после того, как люди прочитают мои слова, такого не будет. Тот, кто был за платочки, с платочками и останется. Я считаю, что мои слова к греху никого не толкают, а это для меня самое главное. А от греха, если он у кого-то есть, мои слова тоже никого не уведут. Все делает Бог, в том числе и глаза открывает людям.
— С последними словами вряд ли хоть одна душа осмелится спорить. Будем считать, что крепко стиснутые было руки бессильно разжались и камни из них выпали.
Сменим тему. Что сейчас читаешь?
— Закончила вчера Плач Иеремии. Подумала, что страдания, которые пришли на израильский народ, были следствием их греха. Город разрушен, вся страна разрушена. Бог дал обещание, что Он соберет назад народ Свой, плененных приведет, все возобновит и люди Ему будут поклоняться, но я подумала, что через эти все муки проходить и испытывать на себе гнев Божий было не обязательно, лучше, чтобы этого не было, чтобы израильтяне по-прежнему служили Богу, оставались Ему верными и не ждали, пока Бог обратит их назад к себе такими средствами. Лучше избежать гнева Божьего, так я для себя думаю.
— А что читаешь кроме Библии? Христианское и нехристианское.
— Нехристианского в данный момент ничего не читаю. А христианское. я не столько авторов разных люблю читать, сколько что-нибудь «сборное»: Библейскую энциклопедию, справочники разные, оттуда люблю узнавать сведения, исторические и всякие…
— Кроме Библии и справочников, все-таки, наверное, кое-что ещё ты читаешь. Как насчет «Ветвей»? Что понравилось и не понравилось в последнее время на их листочках формата А4?
— В принципе, нравится все. Но, например, если говорить о Мюррее, то у него запоминаю скелет, главные идеи, а все остальное как-то стирается, забывается. А вот наши статьи запоминаются хорошо — всех буквально, и Кривенкова, и ваши, и Бычковского. В последнее время больше всего запомнилась «Рэкламная паўза», как раз та мысль, что христиане очень часто носятся скорее с антирекламой христианства, а не с рекламой. Кривенкова статьи всегда нравятся. Особенно, когда посмотришь на название, ничего сначала не поймешь, а потом прочитаешь и подумаешь: «Да! Церковь ты моя босоногая — это как раз то, что надо».
А не понравилась траурная рамка вокруг фамилии Алексея Кривенкова в последнем номере. Хоронить его, по-моему, рановато.
— А чего не хватает в «Ветвях»? Что хотелось бы изменить, будь на то Господня и твоя воля?
— Пожалуй, ничего менять не надо. Может быть, побольше интервью, побольше рассказов о людях, которые занимаются практическим служением. Мне это было бы интересно.
— А к какой эти самые «Ветви» относятся конфессии?
— Сложно сказать. Но думаю, не столь уж важно, к какой конфессии они относятся. Главное, чтобы они относились к христианской конфессии.
— Оно понятно. Но ведь часто первый вопрос: «А вы кто? Баптисты? Пятидесятники? Харизматы? Союзные? Независимые?» Что ты ответишь человеку, который прижмет к стенке таким вопросом?
— Я бы ответила: «Мы — библейская церковь». Кому непонятно, попробовала бы объяснить. Посоветовала бы этому человеку читать Библию и сказала бы, что наша газета её и рекламирует.
— А он тебе на это по-родственному: «Так вы бы лучше напечатали пару глав из Евангелия. Где же это в Библии про всякие рекламные паузы и босоногие церкви написано»?
— То, что написано в Библии, людям нужно ещё и объяснять, потому что многие читают и не понимают. Так что можно сказать, что газета занимается разъяснительной проповедью Библии.
— Будем считать, что с прошлым и настоящим, насколько это возможно на двух страничках, мы разобрались. А как дела с будущим? Что бы спросила Лена Дылюк из 1998 года у Лены Дылюк из 2003 года, если бы они встретились?
— Я бы её попросила оценить эти пять лет. Спросила бы, нравится ли ей то, что с ней за эти пять лет произошло. А что бы я хотела, чтобы было за эти пять лет?.. Я не знаю, что бы я хотела… Чтобы Христос пришел.
— Так и писать?
— Наверное, не надо.
А я думаю, надо. Пускай даже не доживем мы до своего юбилейчика. Пускай даже Елена Николаевна больше ничего не напишет и ни разу больше не запишется на радио. Если кто-то искренне, пусть даже стесняясь своих слов, желает, «чтобы Христос пришел», что же тут можно сказать, кроме как: «Ей, гряди, Господи Иисусе!» Все остальное по сравнению с этим мелочи.
Статья Елены Дылюк: Рабыня?.. Богиня?.. Просто женщина!
